В самом начале создания квантовой механики многие учёные не могли смириться с её несоответствию обыденному опыту, и по этому поводу велись многочисленные споры среди физиков начала XX века. Они не могли поверить, что многие процессы к квантовом мире имеют вероятностью природу.
Даже Эйнштейн сомневался в верности квантовой механики, и его знаменитая фраза «Бог не играет в кости» выражала глубинное неприятие вероятностной природы квантового мира. Эйнштейн утверждал, что у любой квантово-механической системы есть некие скрытые параметры, которые мы не в состоянии измерить, и поэтому процессы лишь кажутся нам вероятностными.
Если бы теория скрытых параметров оказалась бы верна и мы бы научились измерять все эти параметры, то смогли бы предсказать состояние системы в любой момент времени, как в классической механике и наш мир был бы детерминированным.
В 1964 году Джон Стюарт Белл вывел свои знаменитые неравенства — математический критерий, который должен выполняться для любой локальной теории со скрытыми параметрами. Таким образом, появился четкий и объективный арбитр: нужно было лишь поставить эксперимент и измерить корреляции. Если неравенства Белла выполняются — прав Эйнштейн, и скрытые параметры существуют. Если неравенства нарушаются — прав Бор, и квантовая механика верна в своей нелокальности и фундаментальной вероятностности.
Эксперименты подтвердили, что теория скрытых параметров неверна и природа на самом фундаментальном уровне имеет вероятностный характер. Это экспериментально подтвердили, опровергнув неравенства Белла для теории скрытых параметров.